01:33 

Boss Dallas
Название: Жди меня
Автор: Boss Dallas
Бета: Ворд
Фандом: блич
Пейринг: Кенсей/Хисаги, странный неуместный намек на Айзен/Гин
Рейтинг: PG
Жанр: Ангст, драма, псевдосонгфик
Дисклаймер: все права – у Кубо Тайто и Константина Симонова
От автора: автор вновь стишками вдохновлялся. А еще автор любит Айзена и не может его слить ни при каких обстоятельствах


Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет.



Хисаги обещал. Он обещал ждать Кенсея несмотря ни на что. Он был ребенком, когда его спас тот, кто на веки завладел его сердцем и разумом. Кто навсегда стер все представления о том, что такое сила, не только физическая, но и духовная. Хисаги поклялся, что когда – нибудь станет таким же как он, что когда – нибудь он будет достоин стоять с ним рядом. И быть достойным не снисходительного взгляда, а одобряющего, такого, когда ты достоин быть равным, достоин стоять рядом… Хисаги ждал, когда сможет стоять рядом. Хотя бы просто стоять…
Хисаги помнит до сих пор, что когда он поступил в академию шинигами, он в первую очередь боролся, чтобы попасть в Готей 13, в девятый отряд, служить бок о бок со своим кумиром, чтобы стать достойным. Он помнил, как распивал саке в компании Киры Изуру, а за окном еще шел снег с дождем. Выпившим Хисаги был очень разговорив… Хисаги не пожалел, что рассказал Кире о своем кумире, не жалел, что тот сказал о том, что тот рассмеялся. Он не жалел. Он пожалел пожалел только о том, что когда оказался в Готей 13, задал себе вопрос: «А стоило ли?». За это он корил себя до сих пор. Да как он мог сомневаться?! Как он мог на минуту подумать, что ему не нужно было ждать Кенсея? Просто смешно! Этот шинигами не мог… Он просто не мог не выжить. И Хисаги ждал, ждал даже когда Тоусен уверял его в том, что Кенсей погиб, что его нет больше. Но Хисаги не мог поверить. Он нутром чувствовал жизнь в таком далеком, но самом близком ему человеке. Ведь только этот человек всегда говорил ему правду в глаза и дал ему стимул для того, чтобы стать сильнее. Ему было плевать, что о нем было мало информации, но Шухею она была не нужна. Ему хватало воспоминаний. Воспоминаний о каких – то пятнадцати минутах хватило, чтобы заставлять себя бороться сто лет. Ему было необходимо просто увидеть его еще раз. Надежда угасала, вера раскалывалась, но что – то все равно поддерживало в нем это ожидание, это бесконечное. Безнадежное ожидание. И лишь потом, в жуткий дождливы полдень, когда ему казалось, что земля горит, а по небу мчаться огромные скелетоподобные птицы. Конечно, он сам довел себя до такого состояния, выпив слишком много. Но его нутро выкручивало, как быдто по нему прошлись раскаленным железом. Хисаги привиделось, что Кенсея разрывало на части какими – то клинками, возникшими из неоткуда. Кажется, их было три. Горло Хисаги сотряс жуткий крик, который обычно бывает предсмертным. И тогда молодой человек понял, что это была любовь. Жуткая, пылающая, сжигавшая его, материализовавшаяся в его пьяном угаре, не выдержав и надорвавшись, как и сам Шухей. В ту отвратительную ночь парень поклялся, что несмотря ни на что сохранит свою любовь и никогда не даст ей погубить не столько себя, сколько его любимого, который – молодой шинигами был уверен – жив. Жив!!!

Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души...
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.

С тех пор Хисаги никогда не говорил с друзьями о своем кумире. Нет, не кумире. О любимом. За годы он забыл его образ, но любовь жила, сжигая его сердце, но в то же время согревая теплом. Теплом бесконечного, безнадежного ожидания, ожидания, которое страшнее любой физической боли, ожидание, идущее бок о бок с неизвестностью, держащее ее за руку, но из большой любви, а из желания убить в Хисаги всю веру в лучшее, всю надежду на будущее, но лишь любовь спасла его в долгие часы пьянки, в жуткие минуты одиночества. Да, она вредило ему, она не ранила его хлеще Казеншини, но она была тем, что заставляло его жить и бороться дальше. Жить. Жить. Жить!
Он помнил муки, когда его никто не видел: он просто катался по полу и выл, когда боль становилось уже невыносимой, когда проклинал всех и каждого, кто хоть на минуту мог посмеяться над цифрами на его скуле, кто хоть раз смел посягнуть на самое дорогое. Хисаги было все равно, что говорят о нем. Но никогда не мог терпеть того, что говорили о его чувствах, о том, что Шухей считал тем, что никогда не смогут понять простые шинигами. Это было высокомерно со стороны Хисаги, но он оградил от всех свои истинные чувства, позволяя им уничтожать, убивать себя. В то же время спасая и оберегая от жгучего, тяжелейшего одиночества.
«Кенсей…» - сдерживая слезы и закусывая губу шептал Хисаги каждую ночь. С каждым годом ему было плохо и невыносимо. Лишь день стирал все обиды и безнадежность, но ночь была иной – она срывала этот золотистый, нет, противно желтый покров, напоминавший желчь, которая периодически вырывалась наружу из его внутренностей. Хисаги поклялся ждать – ждать несмотря ни на что. Когда про Кенсея забыл даже Тоусен. Но помнил так пылко, но так безнадежно любивший его Хисаги. Хисаги, который продолжал его любить даже тогда, когда шел на сражение с бывшими капитанами, когда понимал, что может умереть, даже не встретившись с тем, мечту о котором лелеял сотню лет…
Ждал даже тогда, когда его тяжело ранили. Ждал, когда уже смерть подбиралась к нему своими грязными лапами, окутывала его, звала. Но любовь, вновь забрав львиную долю его духовных сил, отогнала смерть. Забрала… и …

Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: - Повезло.


Забрала…и…И вспыхнула ярким пламенем, разорвалась красочным фейрверком и затопила кровавой волной, когда в глазах парня возник столь любимый образ, ставший таким дорогим, таким близким. Бывший шинигами бросил на него взгляд, и Шухею на минуту подумалось: «Вот теперь можно умереть…». И это был второй раз в жизни, когда Хисаги пожалел о собственных мыслях. Это же Кенсей! Он рядом, он здесь, он узнал его – Хисаги не сомневался в этом ни на минуту. Это он… Хисаги улыбнулся – его любимый пришел помочь ослабевшим шинигами. И он вновь почувствовал прилив сил, несмотря на ранение, понял, что может, что сейчас – или никогда. Сейчас он может доказать – не только своему кумиру, но и себе, что достоин быть рядом, что может бороться, что может спасти кого – то. Как когда – то Кенсей спас его.
Он не чувствовал ни капли вины, когда пронзил Тоусена занпакто. Он чувствовал лишь облегчение, что силы вновь вернулись к нему и он сделал, смог перебороть даже оставшиеся капли уважения к своему бывшему капитану. Все, что он чувствовал, - жажду жизни. И жажду любви.
Ему было все равно, что говорят шинигами о вайзардах. Ему было плевать на то, что вайзарды думают о шинигами. Он хотел лишь одного – приблизиться к Кенсею, быть рядом с ним, как угодно – просто быть рядом.

Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Кенсей не удивляется.
Не удивляется, когда Айзен усмехается при их появлении.
Не удивляется силе капитанов – предателей.
Но удивляется лишь одному.


Тому странному, до боли знакомому парню, воспоминания о котором до сих пор будоражат его разум. Будоражаили всегда. В долгие часы одиночества, разрывавшего его в Генсее – но воспоминания о маленьком невинном мальчике, который последний из выживших видел его поддерживали его, ведь это был невинный, незапятнанный ничем ребенок. Кенсей хотел встретиться с ним. Просто, чтобы узнать, живо ли то, что может победить предателя Тоусена – затаившаяся в заветном имени сила.
Сейчас он возмужал, даже татуировку сделал – видимо, в честь спасителя.
Кенсей не удивляется, когда парень убивает то, что когда - то было Тоусеном.
Чтобы навсегда уничтожить то, что едва не убило Кенсея.
Кенсей улыбается.
Он понимает, что им еще много придется перетерпеть вместе.

Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой,-
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.


Битва выдалась жаркой. Айзен и его преспешник проиграли битву, но навсегда сбежали. Может в Уэко, а может в Генсей. «Никто не чужд настоящим чувствам» - усмехнулся про себя Хисаги, глядя как Обеспокоенный Айзен Соуске схватил на руки тяжело раненого Ичимару и открыл незнакомый портал. Возможно, шинигами уничтожат его. А возможно они его простили. Ведь он не стал переступать через последнюю черту – жизни единственного дорого ему существа. Одного взгляда на них Хисаги было достаточно, чтобы все его презрение к ним сменилось пониманием и состраданием. Именно поэтому он первым убрал Казеншини в ножны.
Хисаги был счастлив, увидев рядом с собой того единственного, ради которого стоило жить, бороться и не сдаваться. Хисаги чувствовал себя идиотом, придурком, кем угодно, когда кинулся на шею Кенсею и вжался поцелуем в его губы. В глазах парня стояли слезы. Он запустил руки в волосы Мугурумы, целуя его лицо. Кенсей обнял его за талию и прошептал в ухо: «Я тебе так обязан…». Шухей поцеловал его в щёчку и вжался лецом в сильное плечо не в силах что – либо говорить. Но силы покинули его не навсегда. Они просто росли и возрождались, чтобы впоследствии их хозяин мог бороться и жить на равнее со своим любимым, ведь их должно хватить еще на целую вечность, которые они обязательно разделят вместе. И никакие Айзены с Гинами, никакие границы между шинигами и вайзардами не станут им помехой.
Главное – они были друг у друга, главное – что они спасли друг друга. Не от смерти, а от гибели души.

@темы: Вайзарды, Фанфики, Шухей, Яой

Комментарии
2011-02-12 в 20:50 

Boss Dallas, очень красиво и впечатляюще=)))
мне так понравилось, и идея необычная.....)

     

BLEACH FANFICTION

главная