00:04 

Инертная жизнь - ...?

Автор: Animus_Incertus
Бета встала на окно, держа в вытянутой руке тапок. Сделала так, чтобы тапок перевесил.
Название: Инерция
Дисклеймер: Кубо - кубово. Я не претендую.
Предупреждения: небольшое OOC. Герои такие, какими они нужны мне по сюжету.
Рейтинг: R
Пейринг: Бьякурен
Жанр: яой, ангст, драма.
Размер: мини
От автора: Представлять всё дословно, тогда будет эффект.


- Абарай-тайчо?.. – несмело обратился Рикичи, приоткрывая дверь в кабинет. Капитан отрешённо смотрел в окно, и новоявленный лейтенант (получивший звание за неимением лучших кандидатов) решил уйти – в такие моменты Абарай полностью отключён от внешнего мира. Вопросы задавать бесполезно.
Это так странно – тай-чо. Капитан 6-го отряда. Теперь к нему все так обращались. Абарай-тай-чо. Правда, друзья его как капитана не воспринимали. Как был для них Ренджи, так Ренджи и остался. Правда, сильно изменившимся…
С новым званием было сложно свыкнуться – всё время создавалось противное ощущение, что слишком много требуешь, слишком строго командуешь и т. д.
Конечно, раньше Ренджи мечтал об этом чине, но сейчас он его чуть ли не боялся – слишком
страшной ценой он достался. Так прошло уже целых три месяца - время недосыпа, огромного объёма обязанностей и вечного звона в голове – от саке.
За три месяца Абарай-тайчо был полностью трезв всего раза 3-4, каждый раз дней по 6 - а потом снова в запой.
Естественно, он пил и раньше, но, конечно, не так.
Тому, каким он стал, вообще удивлялись все, знавшие того прежнего Абарая Ренджи, который исчез – навсегда? – три с половиной месяца назад.
Тогда же, когда погиб в жестоком неравном бою бывший капитан 6-го отряда Кучики Бьякуя.
Вот его фотография на столе, в рамке с чёрной траурной лентой (напечатана в мире живых, спасибо Ичиго и Рукии). Бьякуя был там совсем таким, каким так врезался в память Ренджи – серьёзно-бесстрастный холодный взгляд, плотно сжатые губы, точёный нос, бледная кожа. Очень красивый.
Ренджи взял фотографию в руку и стал смотреть куда-то сквозь неё. А потом поднёс к губам и тихо поцеловал, прошептав:
- Прости меня.
Тот день он помнил гораздо отчётливее, чем этого хотелось бы.
Была почти невозможная миссия, на которой из посланных остались в живых только они двое. Трудный бой. И в какой-то момент, когда Ренджи уже почти смирился с тем, что погибнет, хотя противники были почти повержены…
Раненый Бьякуя бросился наперерез меносу, уже готовому оставить от Абарая мокрое место, чуть ли не в самые когти залез – и тот ведь не тронул, промахнулся. И Кучики, воспользовавшись моментом, рассёк его голову одним точным ударом. Но их было всё же двое – от второго израненный капитан защититься не успел…
Ренджи широко раскрытыми от ужаса глазами смотрел, как кровь стекает в большую алую лужу у ног Бьякуи, - страшно, неотвратимо. И как тайчо, сделав над собой нечеловеческое усилие, резко развернулся и прикончил второго врага как раз в тот момент, когда тот должен был нанести удар ему.
Какая горькая победа.
Абарай хотел кричать – не смог. Из будто бы стянутого горла вырвался лишь хриплый, не имеющий общего с человеческим голосом короткий звук.
Ещё какое-то время Бьякуя – в алом хаори, без одного рукава косодэ и без кенсейканов - стоял неестественно прямо, не двигаясь, и кровь, к ужасу Ренджи, продолжала хлестать. Наконец, ноги капитана подкосились, и он упал.
Но не на землю – Ренджи, собравшись с силами и выйдя из оцепенения, успел подскочить, подхватить его и сел на пятки, положив его голову к себе на колени.
Лил дождь.
- Кучики-тайчо!…
- Ренджи, - голос у него стал слабым. – Ренджи… есть просьба.
Замирая от страха, Ренджи почувствовал, как Бьякуя вкладывает холодеющими пальцами ему в руку Забимару.
- Пожалуйста.… А то очень больно. И всё равно…
- Да вы что, тайчо!.. Я не…
- Лучше пусть это будешь ты… твой зампакто…
- Не вздумайте…
Чувствуя, как по его пальцам течёт горячая кровь капитана, Ренджи бережно поднял его на руки и, хромая, понёс. Сам плохо соображая, куда.
- Ничего, ничего.… Сейчас домой вернёмся, Унохана-тайчо вам перевязку сделает… всё будет хорошо…
- Конечно, Ренджи.
- Вы выздоровеете… всё как раньше будет… а я вам чаю сделаю… - Ренджи всхлипнул, - …крепкий,
как вы любите… ладно?
Ливень не прекращался.
- Обязательно.
- Д-дождь сейчас кончится… и радуга, н-наверное, появится… - его голос дрожал.
- Я знаю…
- А ещё…… скоро ведь…по всему Сейретею… с-сакура расцветёт... Так к-красиво… вы…
- Знаю, Ренджи… знаю.
- В-всё будет хорошо… п-правда… Скоро…
При каждом шаге хромота становилась всё сильнее.
Двигаться было больно. Дышать тоже больно.
А Ренджи всё равно шёл, зная, что уже некуда.
- Ренджи…
- Чего т-такое, тайчо?..
- Воды дай… прошу… я сейчас задохнусь…
А ведь сейчас дождь.
- Сейчас-сейчас, вот в-вернёмся, и……
Абарай остановился – силы были на исходе. Ноги подломились.
Однако упал он как-то замедленно, не почувствовав ничего. Бьякуя вцепился пылающими пальцами в его локоть. Прислонился головой к плечу Ренджи.
- Можно я так… посплю?..
- К-конечно, т-тайчо. – Ренджи сжал зубы. По его щекам скатывались слёзы. И капли дождя.
- Ренджи, ты плачешь?..
- Это всё д-дождь, Кучики-тайчо… это дождь… Вот вы проснётесь, а он з-закончится, солнце выглянет… тепло будет… хорошо…
- Да, Ренджи…. И не волнуйся… мне уже не больно…
- Совсем? П-правда?
- Да…
Его рука разжалась. Он закрыл стекленеющие глаза… навсегда.
- А я вам всё сказать хотел… не мог… вы слушаете?.. Тайчо?..............................
Сердце Ренджи оборвалось. Он замер, глядя в заострившееся лицо. Цвета пепла.
- Кучики-тайчо!!! – он затряс его одной рукой, держа за грудки. – Кучики-тайчо!!! Бьякуя-сама!!! Нет!… пожалуйста, нет… Кучики-тайчо… очни-ите-есь…
А дождь тоже плакал – безудержно, апатично……
Ренджи почти не помнил, как вернулся с телом любимого в Сейретей, крепко прижимая его к себе. Довольно быстро, кстати.
Почти не помнил страшные похороны.
А дальше всё пошло более-менее размеренно. Если забыть о повышении.
Инерция…. Теперь вся жизнь продолжается только по одной инерции. Размеренно, день за днём, впечатлением того, что уже прошло…
Бессмысленно, ровно, бесцельно.
У Ренджи изменился даже взгляд – если раньше по выражению глаз они были похожи с Ичиго Куросаки, то сейчас сходства было больше с Тоусеном. Глаза стали рассредоточенными, в них постоянно сквозили печаль и отчаяние, а часто и вообще не было намёков хоть на какие-то человеческие переживания. Эмоции Абарай тоже почти перестал проявлять, а алкоголь, которого раньше ему много не надо было, почти не действовал, и рассудок практически всегда, как назло, оставался ясным.
- Эй, тайчо. – Створка сёдзи открылась, и в кабинет на правах старого друга заглянул Шухей Хисаги.
- Ты-то можешь называть меня по имени, - Ренджи почти незаметно поставил фотографию на место.
- Я пришёл предупредить, что саке ни у кого больше нет. Так что, Абарай-тайчо…
- А я предупрежу, что ненавижу такую гиновскую лыбу. Особенно у тебя на лице. А так – плевать. Может оно мне и полезно будет. И, по-моему, ты всё-таки гонишь.
- Да, - Шухей подошёл и опёрся руками на стол, в упор глядя на Ренджи. – И я тебе с самого начала говорил: уходить с горя в запой – не выход.
- А я тебя спрашивал, что делать. Ты молчал.
- Да снимать штаны и бегать, господи! Жизнь-то, она, по ходу, продолжается!
- Это у тебя, может, и продолжается. А вот моя – пропащая.
Хисаги мрачно и нервно усмехнулся:
- Пропащая? Так иди и перережь себе горло.
- Почему бы и нет?.. – на самом деле Абарай уже пытался, но прикосновение холодного лезвия подействовало, как ведро воды, вылитое на голову: он словно протрезвел и выронил зампакто. То ли слишком силён оказался инстинкт самосохранения, то ли слишком слабыми любовь и отчаяние, но теперь он знал точно, что не сможет этого сделать.
- Опять… Бака, Ренджи, я тебя не узнаю.
Абарай давно потерял счёт, который раз слышит эту фразу со времён смерти Кучики.
- Так я ему и не сказал... – отрешённо произнёс он, снова оборачиваясь к окну.
- Да даже если бы и сказал, - раздражался Хисаги, единственный знавший о несчастной любви Ренджи, - какая у него была бы реакция?! Вот именно, в лучшем случае – никакой, что-нибудь типа «Ясно, а теперь сдай, пожалуйста, отчёт о выполненных миссиях за прошлый месяц». А в худшем – «Цвети, Сенбонзакура Кагиоши!» И пиздец тебе.
Ренджи продолжал молча смотреть в окно.
- Так, я не понял, ты что, решил второго Кучики строить из себя? Хотя нет, Кучики отряд не распустил бы, как некоторые. Дисциплина у твоих, Ренджи, на соплях держится. Хорошо, хоть тренируются.
- Я уже говорил – мне абсолютно по…
- А на что не «по»?! – уже сильно повышенным голосом прервал Шухей. - Забудь ты уже, теперь неважно, любил ты его – не любил, факт остается фактом. Не сказал – всё, теперь не скажешь! Он уже… - и осёкся, почувствовав холодок лезвия около своей шеи.
- Хисаги, не смей. Ясно?
- А разницы? – тот быстро «пришёл в себя». – Я тебе просто сказал то, что было бы на самом деле!! Тебе лучше о нём забыть вообще!!! Ты так совсем изведёшься скоро! Он тебя не любил никогда!!!
Руки Ренджи дрожали, каждое слово отдавалось в голове эхом. Что, правда всё так бы и было?!
- Я сказал – забудь!!! Понимаешь?! Никогда такой как он не любил такого, как ты!!! И не смог бы полюбить!!!
Нет.…… Нет! Неужели?!
- УБИРАЙСЯ!!! – заорал Ренджи, прерывая дальнейшие наезды, и взмахнул Забимару. – Убирайся отсюда!!! Пошёл вон!!!
Это уже было пределом – Шухей понял, что здорово его разозлил, и, проворчав что-то типа «а саке всё равно больше не получишь», поспешил смыться.
Ренджи понял, что выставил его вовремя: продлись разговор ещё хоть минуту, он закончился бы слезами.
Однако своё дело все эти слова сделали – только совершенно не такое, на которое рассчитывал Шухей.
Отчаяние захлестнуло Ренджи с головой.
Не было такого, даже когда умер Бьякуя.
Нечего терять, хуже уже не будет.

Месяц спустя
- Завидую я тебе, Абарай-тайчо. И где саке брал, мы же вроде как сговорились и всё своё прятали!.. – В кабинете капитана 6-го отряда появился 5-й офицер… пардон, уже лейтенант 11-го. По той же, кстати, причине, по которой Ренджи стал капитаном – И как замечательно нализался, да ещё и один, сволочь, да ещё и так много раз.
- Ваше я и не трогал.… И чему вас капитан учит?.. Где субординация и дисциплина?.. тоже гуляют? – поздоровался Ренджи, безразлично глядя в окно и держа в руках неизменную рамку с фотографией Бьякуи.
В кабинете теперь царил хаос. Папки были перепутаны, на столе валялись вперемешку чистые и полуисписанные, пачкающие друг друга листы, в чернилах плавали дохлые мухи, кисточка валялась рядом, диван тоже был завален бумагами. Такого бедлама здесь, наверное, ни при каком капитане до этого не было. Да и сам Ренджи стал это допускать только месяц назад, со времён злополучного разговора с Шухеем.
- Ой, голосок-то какой бодренький, ясный, – расхохотался Аясегава, – прямо не скажешь, что ты…
- Ты по делу или как? Если «или как» – убирайся.
- Ой, тайчо, да тебе слово сказать нельзя.
- Я, кажется, понятно сказал - убирайся.
- Отряд-то ты свой совсем распустил, тайчо, – посерьёзнел вдруг он.
- Мне нет до него дела.
- Да как так?
- Мне ни до чего дела нет. – Ренджи, наконец, повернулся, и Юмичика заметил, какие у него стали глаза – сильно запавшие, пугающе отчаянные и невыносимо безразличные.
- Хотя бы отчёты-то написал?
- Я, кажется, уже всё сказал по этому поводу.
- Да тебя так от должности отстранят!
- Мне плевать. Я не просился.
- Да ты чё, совсем охренел?!
- Вон, - спокойно среагировал Абарай.
Офицер, которому было нечего на это сказать, ошеломлённо удалился.
Однако в покое совершенно отчаявшегося тайчо не оставили. Рикичи пришёл в кабинет и принялся раскладывать по порядку папки – это сделать Ренджи ему уже давно приказывал, только вот проконтролировать исполнение не брался, и напомнил про это ему только сегодня утром.
Времени прошло довольно много – лейтенант, привыкший ни о чём не говорить с капитаном, молча шелестел бумагами. Ренджи смотрел то в окно, то на фото своим бесцельным взглядом.
- Абарай-тайчо, а эту куда? – фукутайчо держал в руках неозаглавленную папку.
- Мне не важно. Куда сочтёшь нужным, туда и положишь.
- Там, наверное, и нет ничего, - Рикичи повертел тонкую безымянную папку в руках. – Нет, листы какие-то торчат.… Ой, Абарай-тайчо, вы на это должны посмотреть!
Он сунул папку в руки Ренджи, который даже взгляда на него не поднял, и вернулся к своему делу.
Папка была мягкая, старая и измятая. Тайчо развязал тесёмки и понял, почему лейтенант всё-таки сунул её ему в руки.
В папке было всего три листа. На двух из них были сделанные неизвестно чьей рукой рисунки - увидев первый, Ренджи словно заглянул в зеркало, с такой поразительной точностью было передано его лицо. Вернее нет, не его… задорная ухмылка, решительные, горящие глаза, голова немного повёрнута вбок, тугой хвост красных волос… таким он был раньше, пока Бьякуя был жив.
На втором рисунке тоже был он – но уже стоящий в полный рост, одетый в форму. Голова его была немного наклонена, и взгляд получался чуть исподлобья. Одна рука на поясе, другой вскинул Забимару на плечо - такая боевая готовность… ощущение было такое, что рисунку пара тысяч лет.
Ренджи долго вглядывался в рисунки – вернее, смотрел как-то сквозь них. В третий лист он не заглянул.
- Абарай-тайчо, а я вспомнил, я уже эту папку видел.… У Кучики-тайчо она почти всё время в столе лежала. Близко так, прямо чтобы руку протянуть и достать… вы не замечали?
При упоминании этого имени Ренджи вздрогнул.
- Нет… А.. там, в папке было… то же самое, что и сейчас?..
- Да, Абарай-тайчо, насколько я знаю, ничего не изменилось.
Сердце, молчавшее четыре месяца, как будто запустили снова, и оно, словно пользуясь этим, бешено заколотилось.
Ренджи поднял третий лист, до этого лежавший чисто-белой стороной к нему.
На нём были только записи. Каллиграфическим почерком, который Ренджи узнал бы из миллиона.
«Я, кажется, всё же нажрался в доску и мне всё снится», - подумал он.
Потому что текст был следующий:
«Чуть ли не впервые в жизни не знаю, что делать. Я его люблю. А он… я его знаю, если бы любил, сам бы признался.
Да и на что надеяться – он, наверное, считает, что у меня замороженное сердце. Пусть. Разубеждать не стану, потому что знаю - это бесполезно».
- Абарай-тайчо... Абарай-тайчо!… - а он не слышит. И смотрит в бумагу такими странными широко открытыми глазами.
«Мне, конечно, не составит труда подчинить его физически. Но он слишком ценит свою свободу, не стану его в ней ограничивать – к положительному эффекту это приведёт вряд ли. Только меня возненавидит.
Пусть всё останется, как есть. Если полюбит – он себя выдаст. Я его знаю, он такой.
Скоро на миссию – она, правда, невыполнимая и обречена на провал или мне одному так кажется? Не знаю.
Но в любом случае ему я не дам умереть – неважно, какой ценой».
- Р-рикичи… ж-живо в десятый отряд, принеси материал для отчёта о погибших за прошлый месяц, - Ренджи трясло, он не вынес бы, если бы лейтенант понял, что с ним творится и быстро его выслал.
Фукутайчо убежал.
Читать дальше становилось невозможно – рука дрожала. Но и осталось всего ничего.
«Я люблю тебя, Ренджи.
Никогда, наверное, не скажу этого».
- Та-айчо, - Хисаги, ухмыляясь, открыл дверь, и тут же усмешка исчезла с его лица. – Ренджи! Что случилось?!
Абарай сидел за столом, уронив на сложенные руки голову. Его плечи вздрагивали. Смеялся.
- Н-ничего, - он поднял голову. Его мокрые глаза сверкали совершенно невыразимой смесью боли, отчаяния, вины, и… странной, горькой радости.– Просто я последний идиот.
Хисаги успел заметить, как Абарай прячет в стол какие-то листы.
- Да что такое-то?!
- Хотя нет, последний идиот – это ты с твоей аксиомой о невозможности… - Ренджи прикусил язык и грустно усмехнулся. - Да забей.
- Это на тебя влияет должность или саке, что ты так говорить начал?
- А ты вообще по делу пришёл? Мне от вашего отряда кое-какие документы нужны, я без них точно отчёта не напишу…
- Отчёт писать собрался? Ты? - Вконец охренел Хисаги. – Да ты, кажется, перепил.
- Возможно. Тогда мне всё точно снится. И я хочу проснуться.
Осознание своей вины, а особенно в том, что они вместе могли бы быть счастливы, скажи он три слова, радости не прибавляло.
Но зато прибавляло то, что он его всё-таки любил.
А не всё ли равно, раз его уже нет?
Нет, никогда Ренджи не станет всё равно.
Неважно, сколько времени он так просуществует – в траурном желанном одиночестве.
По нечаянной инерции.

Эпилог.
Сколько так прошло времени?..
Неизвестно. И неважно. Время перестало существовать для капитана 6-го отряда Абарая Ренджи.
Тайчо перестал уходить в долгие безнадёжные запои. Всё выполнял вовремя. Стабильно повышал навыки. В его кабинете всегда был порядок. Снова сошёлся с остальным народом в Готее – несмотря на звание. Ещё и высыпался. И где время брал? Как будто для него в сутках не 24 часа, а все 36 или даже 48.
И никто не мог вглядеться в его глаза и заметить, какая боль и отчаяние навсегда отпечатались где-то в их глубине.
Хотя сам отряд у него был приведён в божеский, слабо говоря, вид.
Снова строгая дисциплина, порядки, расписания, долгие, но результативные тренировки, миссии, всегда успешно выполняемые. Отряд стал практически лучшим.
Просто Ренджи слишком хорошо знал, что вряд ли Бьякуе хотелось бы, чтобы его отряд распустился.
А фотография всегда стояла на столе в кабинете.
Папка всегда лежала неизменно близко.
Ренджи, закончив дела, обречённо смотрел в окно, держа в руках истрепавшийся листок с запоздалым признанием. Или фото в чёрной траурной рамке.
Сколько ещё так осталось?..

@темы: Яой, Ренджи, Бьякуя, Агнст

Комментарии
2011-02-03 в 14:14 

Snowry [DELETED user]
Охх...
*ушла плакать*

2011-02-08 в 21:13 

Snowry, неужели и правда он на кого-то действует?)) ыы)
Спасибо вам большое) такого рода оценки моих творений много для меня значат))

2011-02-09 в 19:33 

Snowry [DELETED user]
Animus__Incertus Действует...*перечитала,снова ушла реветь*Хочу еще....

2011-02-09 в 21:38 

Snowry, я сейчас в таких довольно упаднических настроениях, относительно писанины - тоже. Пока что у меня нет подобных идей.
Однако где-то хрен знает где валяется у меня один старый фанф, недоработанный страшно............ вряд ли, впрочем, найду.

2011-11-15 в 15:30 

Hikikomori-tyan
Урусай. Шине.
[L]Animus__Incertus [DELETED user][/L], это просто шедевр! У меня прям глаза на мокром месте. Великолепно!:hlop::hlop::hlop:

     

BLEACH FANFICTION

главная